Ольга
Того, кто посадил под окном розы, очень хотелось проклясть. Благоухающие на весь парк, изумительно синие розы ее любимого сорта «Небесная страсть» были невыносимо колючими. И густыми. И уже успели порвать брюки, совершенно не подобающие княжне и почти королевской невесте.
Повезло, что только почти. Страшно представить, что бы сказала матушка, если бы Ольга сбежала от его величества не до, а после помолвки! И так придется долго и нудно с ней объясняться. Ведь матушка желает ей только самого лучшего, а что может быть лучше, чем стать королевой мирной, процветающей Астурии?
С точки зрения матушки – ничего.
Ольга была с ней не согласна. Категорически. Вот только спорить сразу и с матушкой, и с собственным государем, и с драконами, одержимыми каким-то своими, непостижимыми для простых смертных идеями, было бесполезно.
Не то чтобы Ольге не нравился Гельмут, король Астурийский. Для короля он был на удивление человечен. И сынишка его – прелесть. Их брак мог бы стать вполне удачным. Если бы Ольга отказалась от единственного для нее важного. Мелочи-то какие!
Отказываться она была не готова. Даже под угрозой совместного королевского, императорского и драконьего гнева.
Поэтому Ольга и удирала через окно. В брюках. Через отвратительно колючие и чудесно пахнущие розы, хватающие за штанины и норовящие вырвать из рук саквояж.
– Отцепис-с-сь! – зашипела она на самый приставучий куст. – Прокляну!
То ли розовый куст испугался последней из магов Смерти, то ли она дернулась достаточно сильно, но ей удалось вырваться и припустить по дорожке парка прочь, к выходу.
Из парка ей удалось выбраться незамеченной. Здравый расчет, немножко везения и самая капелька волшебства – и вот она вышла через ворота для слуг, влилась в утреннюю городскую суету и спокойно идет прочь от пряничного дворца, крутя в пальцах сорванную напоследок розу. И пусть переодетая княжна не очень-то похожа на снующих туда-сюда простолюдинок, на нее все равно не обращают внимания. Даже взгляды отводят, едва скользнув по короткому темному плащу с капюшоном и наткнувшись на брошь-маргаритку, знак некроманта на службе Безопасности Короны.
Скосив глаз на серебряный цветок, Ольга грустно усмехнулась. Как удачно, что полковник Бастельеро не заметил пропажи. Ольга не гордилась кражей. Да и кражей это не было. Маргаритку она просто ненадолго позаимствовала и вернет при случае.
Только сама не вернется.
Ее исчезновения не заметят до восьми, когда придет компаньонка ее будить. Вот будет переполох! И – никаких больше благотворительных мероприятий, на которых можно умереть со скуки!
О, Молчаливая Сестра, как же это все надоело! За два месяца Ольга посетила этих мероприятий минимум пятьдесят штук, одно скучнее другого. И ни на шаг не приблизилась к своей настоящей цели!
О том, зачем на самом деле Ольга поехала в Астурию, не знал никто. Даже ее собственная глубоко любимая матушка. Видимо, потому что на нее Ольга была совершенно не похожа. То есть внешне – почти копия. Такая же высокая и грациозная. С такой же белой, не поддающейся никакому солнцу кожей, синими глазами и светлыми, почти белыми волосами. Но вот характером Ольга удалась не мать, во всем послушную своему императору. Чем бесконечно расстраивала матушку, но радовала ныне покойного батюшку.
Вот отец бы наверняка понял, почему она сбежала. Потому что именно он позволял ей учиться неодобряемой Храмом магии Смерти по старым книгам. Он подарил ей первые брюки и первую шпагу. Он обещал ей учебу в Академии Магических Наук и брак по любви. А потом умер.
Что ж. Зато ее род не умрет. И княжеский титул не перейдет к младшей ветви. Потому что у нее все получится, не может быть иначе.
С этой оптимистичной мыслью она поравнялась с храмом Единого, где как раз звонили колокола. Восемь утра. Время дворцового переполоха.
Улыбнувшись свободе и надежде на счастье, Ольга задрала голову к золотым, сияющим на солнце шпилям храма. За центральный зацепилось крохотное белое облако, напоминающее дракона: крылья, хвост, хитро ухмыляющаяся пасть…
Толчок в спину оказался полной неожиданностью.
Ее отшвырнуло с дороги, роза и саквояж выпали из рук, а она сама рухнула прямо на кого-то. Мягкого, теплого и поймавшего ее обеими руками. Кажется, того самого человека, который ее и толкнул. А мимо промчался автомобиль. Длинный, хищный и очень знакомый мобиль полковника Людвига Бастельеро.
Ольга совершенно не по-княжески выругалась. Вот была бы феерическая глупость: сбежав от короля, погибнуть под колесами мобиля его же, королевского, кузена!
– Совершено с вами согласен, – раздалось из-под нее. Совершенно дивный, глубокий и бархатный мужской голос. Принадлежащий не иначе как демону-искусителю. – Не будет ли мадемуазель так любезна подняться?
– О, простите… – так же по-франкски ответила Ольга, заливаясь жаром, неловко поднялась с незнакомца (видела бы матушка такую непристойность, умерла бы на месте!) и, оборачиваясь, улыбнулась: – Благодарю вас, мсье…
Ольга неловко замерла, ее улыбка застыла.
– Ренар Соланж, – раздался все тот же волшебный голос, совершенно не соответствующий своему обладателю.
С земли вставал… вставало… Нечто изломанное, неуклюжее, горбатое… Ох. И лицо прикрыто белой полумаской, сквозь которую видны разные глаза: один желтый, другой черный.
– Прошу прощения, мсье Соланж. Надеюсь, я не причинила вам вреда…
Тонкие губы горбуна на мгновение искривились в болезненной усмешке. Кажется. Рассмотреть толком она не успела: он на удивление легко поднялся на ноги, оказавшись ростом с нее, и быстро накинул на голову капюшон серого плаща.
– Не стоит беспокоиться, мадемуазель…
– Ольга Вульф. – Она машинально протянула руку для поцелуя, и только потом вспомнила, что она притворяется обычной горожанкой. Но отдергивать руку было уже поздно.
– Рад знакомству. – Горбун неуклюже поклонился и поцеловал ее пальцы. – Ольга, очень красивое имя. Русийское?
Прикосновение мужских губ обожгло, эхо голоса разлилось где-то внутри теплой и щекотной волной. Ольга еле сдержалась, чтобы не передернуться. Не от отвращения ко внешности своего нового знакомого, нет. От неуместности и неоднозначности собственной реакции. Потому что, если честно, выглядел мсье… э… ужасно.
– Э… благодарю, мсье Соланж. Моя матушка из Руссии, – сказала она чистую правду.
– И вы в таком юном возрасте уже служите в Безопасности Короны! Кстати, это ваше.
Ей протянули ее же саквояж, только что буквально взявшийся ниоткуда. А если точнее – притянутый багровыми щупальцами темной магии. На улице. Перед храмом Единого. Он сумасшедший?!
– Вы очень любезны, мсье. – Взявшись за ручку саквояжа, она попыталась отступить на шаг. Не вышло. Мужская рука и не думала его отпускать. – Мсье?
– Шевалье, – мягко и вкрадчиво поправили ее. – Очень странно для некромантки так реагировать на мою магию.
– Отпустите сейчас же, шевалье Соланж, – потребовала Ольга, скрывая страх за холодностью и приказным тоном. – Я благодарна вам, и на этом – прощайте.
– Сказать вам «прощайте, прелестная мадемуазель», а завтра прочитать в газете ваш некролог? Не знаю, откуда вы и что делаете в Виен, но я вас провожу. Вы слишком нервничаете и можете попасть в неприятности.
Ольга чуть было не потрясла головой, отгоняя морок и наваждение. Темный маг заботится о ней? Да нет, не может такого быть. Темные маги так себя не ведут.
Не то чтобы у нее было множество знакомых темных магов. Скорее – ни одного. При русийском дворе темных магов, как и некромантов, не жаловали. Даже ее, княжну Волкову-Мортале, едва терпели, и то исключительно по причине родства с императором. Что, впрочем, не помешало Игорю Второму радостно отдать ее замуж за Гельмута Астурийского, а титул князя Волкова пообещать старшему брату собственной фаворитки.
– Идемте, мадемуазель Олье. Куда вы направляетесь? – не отставал горбун с неземным голосом.
– Не думаю, что вам удобно отвлекаться от дел, мсье. Но вы могли бы помочь мне поймать экипаж.
– Все, что пожелаете, прекрасная мадемуазель Олье, – кивнул случайный знакомый и пронзительно свистнул.
Ольга вздрогнула, про себя возмутившись ужасными манерами шевалье. В самом ли деле шевалье? А ведет себя как простолюдин!
Фиакр подкатил тут же, словно только этого свиста и ждал.
– Вы очень любезны, шевалье. Благодарю, – немножко через силу улыбнулась Ольга, залезая в экипаж.
– До встречи, мадемуазель.
Темный маг коротко поклонился и… протянул ей ярко-сиреневую гортензию. Такую же, как росли на клумбе вокруг храма. Точно сумасшедший! В Руссии его бы за такое неуважение к Единому сослали на дальний север, медведям хвосты крутить.
Однако цветок Ольга взяла. Ведь не взять было бы невежливо. К тому же… вряд ли они еще увидятся, а у него такой волшебный голос! Вот голос она и будет помнить. А внешность – забудет.
– Прощайте, шевалье Соланж, – солнечно улыбнулась она и велела кучеру: – Трогай.
– Скоро увидимся! – так же солнечно улыбнулся ей горбун и подмигнул.
Точно. Подмигнул. Да за кого он ее принимает?!
«За мадемуазель Вульф, – тут же напомнила себе Ольга. – Привыкайте, княжна. Теперь у вас нет камеристки, личного мобиля с шофером и полусотни новых платьев. Зато есть свобода и шанс изменить судьбу. Конечно, без камеристки и шофера жизнь станет весьма непростой, но ваша много раз «пра» бабка Матильда начинала и вовсе с публичного дома. Так что вам грех жаловаться».
Улыбнувшись этой мысли, Ольга коснулась любимой заколки в волосах – старинной, подаренной бабушкой – и облегченно выдохнула. Первый пункт плана готов, она выбралась из дворца. На очереди пункт второй. Простой, проще некуда. Она вообще предпочитала не мудрить с планами. Так же, как Матильда Волкова-Мортале, сбежавшая из Франкии в Астурию и основавшая тут Академию Магических Наук.
Именно туда Ольга и направлялась. Учиться. Но не только. Где-то там, в архивах Академии, наверняка прячется дневник Матильды. Или еще что-то. Да что угодно, что поможет снять проклятие.
Иначе Ольга не сможет родить ребенка и останется последней в роду. Навсегда.
О вахтерах, умертвиях и еще одном шевальеОльгаВеличественную башню главного корпуса Академии Магических Наук Ольга увидела издалека. Таких высоких зданий – целых двадцать пять этажей! – не было больше нигде. А о пятимерных часах, показывающих не только время, но и расположение звезд, и соотношение параллельных миров, ходило легенд едва ли не больше, чем о драконах.– Нравится? – с гордостью спросил извозчик.Ольга вздрогнула от неожиданности. Извозчик обращается к ней? Удивительно свободные нравы в Астурии.– Не волнуйтесь, мефрау, вас обязательно примут. Вы ж из этих, некромантов, да? – продолжил болтливый простолюдин.– Из этих, именно, – нехотя ответила Ольга, вспомнив, что свое княжеское происхождение она запрятала на дне саквояжа и там же его оставит на ближайшие годы, если конечно не соберется вернуться во дворец, стать королевой и навсегда забыть о мечтах.– Так
О химерах храма наукиОльгаНа двадцать пятом этаже царил полумрак и висела звенящая тишина. Только откуда-то издалека раздавался мужской голос, с этакой ленцой рассказывающий что-то наверное ужасно смешное, потому что периодически его перебивал кокетливый женской смех.Как и подозревала Ольга, разговор о курьезах франкского двора велся перед высокой темной дверью со скромной табличкой «Др. Курт». Наверняка самой скромной во всей Академии.Разговаривали двое: уже знакомый брюнет, кажется, Бюсси, и томная шатенка в неуместно вычурном платье и драгоценностях, подходящих для оперы, но не утренних экзаменов в Академию. Третья абитуриентка, симпатичная девушка в строгом платье и маленькой шляпке на русых, убранных в пучок волосах, сидела от этой пары в отдалении и читала книгу.– Доброе утро, – поздоровалась Ольга и вежливо улыбнулась.Самое время привыкать к новому стилю общения. Не то чтобы она была против рав
О зомби, мозгах и педагогикеОльгаКабинет доктора Курта оказался самым обыкновенным. В глубине души Ольга надеялась на что-то… ну… хоть немножко волшебное. Но никак не на строгие книжные шкафы, скучный письменный стол с папками, бронзовым бюваром и эбонитовым со слоновой костью фонилем и жесткие стулья для посетителей. Единственным выдающимся в этом кабинете был вид из окна – на проплывающие мимо и чуть внизу облака.– Добро пожаловать в АМН, мефрау Ольга, – кивнул ректор на ближайший стул. – Не ожидал, что вы решитесь поступать к нам.– Отчего же. Я приехала в Астурию именно за этим. – Ольга присела, сложив руки на коленях, и мило улыбнулась. – Надеюсь, вы вызвали меня к себе не для того чтобы отговаривать.– А нужно отговаривать?Доктор Курт посмотрел на нее так внимательно, что голова зачесалась. Видимо, бабушкина заколка сочла ментальное вмешательство неприличным,
О принцах, нищих и немножко маньякахОльгаИз кабинета Ольга выпорхнула с шалой улыбкой на губах и сразу же оказалась в чьих-то руках. Не успев подумать, она отбросила нападавшего воздушной волной и сразу же выставила щит. И только потом удивилась, что вместе ожидаемого «мозги, вкусные мозги» услышала дружный хохот и ругань по-франкски.Ошарашенный красавчик Морис, не ожидавший столь активного сопротивления, тряс головой у ближайшей стены. Ренар и обе девушки, не попавшие под удар, смеялись.– Эй! Для целительницы ты слишком боевая! – обиженно протянул Морис, отлепившись от стены и шагая к Ольге. – Я же просто хотел поздравить свою девушку с поступлением.– Твою девку? – нахмурилась Ольга и принюхалась: вроде бы зомби тут не пахнет, некому было выесть Морису мозги. Значит, сам того. Не прошли даром экзамены у милейшего доктора Курта. – Ты говори, да не заговаривайся!Морис вытаращил
О королях, капусте и Барготовой материЛюдвиг БастельероГельмут нашелся в Малой столовой, расчленяющим ни в чем не повинную котлету.– Вон, – махнул он слугам, едва Людвиг вошел. – Нашел?!– Нашел.Гельмут вскочил из-за стола, шагнул к Людвигу, уронив вилку на пол. Бокалы и тарелки на столе жалобно зазвенели. Бастельеро удивленно приподнял бровь, давно он не видел кузена в такой ярости. И это из-за одной строптивой невесты?– Где она? Где эта неблагодарная русийская др-рянь?! – Гельмут злобно ткнул пальцем в грудь Людвигу.Хорошо хоть не вилкой.Прежде чем ответить, Людвиг активировал купол малый акустической защиты.– Ответь мне, кузен, что тебя укусило? Утром ты был огорчен, но настроен весьма философски. Неужели не вышло убедительно соврать драконам?— Им соврешь, как же. – Король Астурии сдернул прилипшую к сюртуку салф
О троллях, фуриях и убийствахОльгаСтуденческое общежитие находилось здесь же, на территории АМН. Только сейчас, выйдя из главного корпуса и толком оглядевшись, Ольга оценила размеры академгородка. Это в самом деле был целый город внутри города: с садами и парками, оранжереями, конюшнями, мастерскими, жилыми и научными корпусами. По дороге к строгому пятиэтажному зданию, окруженному садом, они прошли даже вольеры с какими-то диковинными животными, не факт, что родившимися в этом мире.В самом общежитии ничего выдающегося Ольга не заметила, ну, не считая разнообразных и разноцветных растений, сплошняком оплетающих фасад. Кое-какие из них походили на синий и оранжевый виноград, другие – на металлически позвякивающий плющ, кое-где торчали крупные цветы с зеркальной сердцевиной, поворачивающие головки за солнцем…– Ой, это же драконий сон! – позабыв о манерах, внезапно заверещала Элиза и бросилась к какому-то невзрачному к
О колбасе и путанице в показанияхОльгаДорогие однокурсники в количестве трех штук явились, когда Элиза со всей бриттской педантичностью доказывала, что ее смерть совершенно не выгодна ровным счетом никому. На конспирацию касательно своей настоящей фамилии она наплевала, как, впрочем, и Ольга. Когда речь идет о сохранности собственной жизни, подобные мелочи как-то отходят на задний план.– Вкусно пахнет! – первым делом заявил Морис и непринужденно уселся на ближайшую кровать.Один из бутербродов с лучшей бриттской колбасой тут же оказался у него в руке. Темным магам, в отличие от магов Смерти, бытовые чары прекрасно давались.– Отлично пахнет, – согласился горбун. – Вот это я понимаю – военный совет и никаких истерик. Ольга, я в восхищении.Прихватив единственный в комнате свободный стул, он поставил его рядом с ней. И, прежде чем Фифа успела сделать последний шаг – уселся на стул сам.
О братской любви и семейных традицияхРенар– Дорогуша, прелесть, милая, богиня, прелестница… серьезно? – скривился Ренар, едва захлопнув за собой дверь их с Морисом комнаты. – Ты прямо как дедуля на столетнем юбилее свадьбы с бабулей. Не удивительно, что гэльские варвары имеют у некры успех, а тебе достаются жалящие проклятия. Меня и то чуть не стошнило, а ведь я за двадцать-то лет привык к твоему идиотизму.– У тебя просто несварение, мой дорогой братец-уродец. Слабое здоровье, разлитие желчи от зависти, смотри, не помри во цвете юных лет, – Морис завалился на кровать, не снимая сапог.– Не дождешься, – фыркнул Рене, сбрасывая надоевшую обувь и босиком проходя к раковине: ему срочно требовалось освежиться.– Язык русичей пафосный и велеречивый, – не унимался Морис. – И вообще, она – княжна, а не одна из этих твоих девок. Впрочем, кроме продажных девок, на тебя все
Генрих Ренар Морис Д`АмарьякДва года спустя. Владимир, храм Единого— Нарекаю тебя, дитя человеческое, Андреем, княжичем Волковым-Мортале. Во славу бога Единого, Истинного, — провозгласил Всерадетель Русийский и окропил малыша освященной водой.Малыш на руках у профессора Бастельеро недовольно заорал.— Во славу твою, Молчаливая Сестра. Во славу твою, Баргот, — тихо сказал профессор и поцеловал малыша в нахмуренный лобик; тот немедленно разгладился, а малыш заинтересованно цапнул профессора за нос.Всерадетель, отлично все расслышавший, и виду не подал, что в Первопрестольном храме творится мерзкое богохульство. Единый, что характерно, тоже не покарал богопротивного некроманта, ныне духовного отца не менее богопротивного некромантеныша Андре. Благостная улыбка Всерадетеля осталась такой же благостной, а уж когда он перевел взгляд на господина Ашша во всем его драконьем великолепии, и вовсе стала выражать н
О девичьих разговорах и пользе темной магии для дружбы народовАнриБудущее континента его безусловно волновало, а то, что он внезапно оказался одним из немногих, решающих это будущее — льстило и пугало безмерной ответственностью.Однако едва ли не сильнее его волновало состояние Олье, которую он оставил наедине с ее светлостью. Хоть та и не маг, но противник крайне опасный. Дай-то боже, чтобы они с Олье сумели как-то помириться и договориться. Анри сделал для этого все, что мог, но будет ли этого достаточно?— Спокойствие, только спокойствие. Наедине дамы договорятся куда проще, — ободряюще шепнул ему Бастельеро.Хотелось бы верить.Но еще больше хотелось быть рядом с Олье.Но Анри прекрасно понимал, что покинь он сейчас переговоры, и о Большой Игре можно забыть надолго, если не навсегда. А вместе с Игрой — и о влиянии, и о безопасности семьи…Оставалось только надеяться, что Олье пойм
О демонах, сокровищах и дружбе народовЛюдвиг— Отдавай ты.— Нет, ты.— Нет, ты.Мальчишки перешептывались и пихались локтями за спинами дракона, доктора Курта и Черного Карлика, пока те церемонно здоровались.— Трус.— Слабак.— Ты нашел, тебе и отдавать, — припечатал Отто неоспоримым аргументом.— Ладно, вместе, — хмуро согласился Фаби под насмешливым взглядом Людвига.— Идите уже, герои, — отвесил ласковый подзатыльник маленькому дракончику дракон большой, он же биологический папа.— Отто? — покончив с приветствиями, вопросительно поднял бровь Гельмут.— Э… мы тут нашли кое-что, — неохотно проворчал Фаби, приближаясь к Ольге.— Кажется, это ваше, — старательно не глядя Ольге в глаза, вздохнул Отто.— Вот, — совершенно трагическим тоном завершил Фаби и у
О кино, научных задачах и торговлеОльга— Олье, сердце мое, — сказал незнакомец, спускаясь к ней и глядя такими знакомыми разноцветными глазами. — Позволь сопроводить тебя к завтраку.Он церемонно подал руку. Ольга ее приняла, продолжая разглядывать… Рене? Мориса? В нем было что-то и от того, и от другого. И уж точно не было никаких горбов, родимых пятен, искривленных костей и прочих следов проклятия. Самый обыкновенный мужчина. Довольно высокий и атлетически сложенный, русоволосый и… нормальный. Не сногсшибательный красавец, как Морис, и не уродливая химера, как Рене. Вот только глаза — колдовские, разноцветные, и улыбка такая знакомая и теплая, и голос…— Ты Рене или Морис? — непослушными губами спросила она.— Анри. Мы тут посовещались… и я решил зваться Анри. По нашему… моему первому имени: Генрих Ренар Морис Д`Амарьяк. Надеюсь, тебе нравится это имя,
О мамах, сквозняках и монстрахОльга— Нет, не смей, слышишь, не смей! Отпусти их!..Она очнулась резко, словно ее ударили.В ушах все еще звучало недовольное бормотание монстра, требующего не орать на него, а выбрать…Выбрать…Кто умрет, Рене или Морис? Морис или Рене?Ольга села, схватившись за голову и озираясь.Было темно. Только в окно заглядывала луна. Никаких монстров, паутин и прочей приснившейся ей дряни не было. А была обычная комната: кровать, на которой она проснулась, окно, смутные очертания какой-то мебели.И тишина.Так все же это был сон? Они добрались до замка «Обсидиан», зашли в дверь… и она свалилась с бредом и лихорадкой. Наверняка. Не мог же этот кошмарный монстр быть на самом деле!Ольга вздрогнула, вспомнив свой ужас, когда она увидела трехголовое чудище и обоих Д`Амарьяков рядом, спутанных паутиной. Приснится же такое! Бредятина!
О мегамозге, процентах и чистоте экспериментаРенар— Хм… настоящий Д`Амарьяк, какая прелесть! — послышался ниоткуда мурлыкающий голос, от которого жуть пробирала до самых костей.Рене даже не сумел по достоинству оценить двойную иронию: прелестью назвали мало того что горбуна, еще и Д`Амарьяка. Ну и извращенец ему попался… то есть он. Он попался извращенцу. Голодному.— И тебе не хворать, — хрипло, с трудом выдавил из себя Рене, пытаясь понять, где он оказался.А для этого хоть зрение сфокусировать, а не вот эти вот разноцветные пятна, от которых глаза слезятся.— Что ж вы, людишки, такие слабенькие. Не можете выдержать моего истинного великолепия! Дикая, совершенно дикая цивилизация, — вздохнул все тот же мурлыкающий голос, и ослепительное великолепие слегка угасло. — Ладно, так уж и быть. Можешь полюбоваться в доступном твоим жалким органам спектре.Проморгавшись, Р
Об утре простой студентки темного факультетаОльгаУтро началось с хриплого рыка и голодного воя.— Лиззи, ну и будильник у тебя, — пробормотала Ольга, не желая открывать глаз и вылезать из теплого одеяльного кокона. Ее так уютно обнимали, так удобно и…Обнимали?Она резко села, одновременно распахивая глаза, уперлась взглядом в дырявую сводчатую крышу — и с ужасом поняла, что кошмар, превратившийся под конец в сумасшедше прекрасную эротическую грезу, был вовсе не сном.— Чудное утречко. Олье, сердце мое, иди сюда, — хриплым со сна, но от того не менее чарующим голосом позвал ее…Морис.Морис с голосом Рене. Как это? Может быть, проклятие исчезло, и братья стали одним целым? Поцелуи любви были, даже брак по любви – вот он, и… это же здорово, да?Правда, почему-то от мысли, что Рене просто исчез, отдав Морису всю свою гениальность и что там еще полагается
О богах, которые слышатОльгаТак они и сидели, глядя на огонь.— Расскажите о себе, — попросила Ольга через несколько минут. — Какая у вас семья? Вас любили? Какими вы были маленькими, так же дрались и ругались, как сейчас?— Впервые мы подрались в колыбели, — хмыкнул Рене. — Я его выбросил на пол, а он наябедничал маме.— У нас замечательная мать, — Морис вздохнул. – Любящая, нежная и понимающая. Даже удивительно, как ей это удается.— Потому что любит отца.— Да ну, — не поверила Ольга. — Если бы любовь была взаимной, на вас не было бы никакого проклятия.— Если бы все было так просто… — покачал головой Рене. — Наш прадед Жорж женился по любви. Взаимной. Ты знаешь, что он полюбил Жозефину намного раньше, чем познакомился с Матильдой? Лет на шесть или семь.— Но… — Ольга удивленно перевел
О памяти дорогой бабушки и прогулках на свежем воздухеОльга— Обсидиан и Пустоши, — повторила Ольга, глядя на пустую ладонь, в которой только что был круг-портал. Тепло все еще ощущалось, самого круга – не было. Исчез.— Странное местечко выбрала Матильда. А ты продул, братец-красавчик. — Рене криво усмехнулся. — Никакого тебе белого песочка, пальм и отдельного бунгало.— Надеюсь, ты рад выигрышу, братец-уродец.— Не очень-то. И не уверен, что это местечко выбирала именно Матильда. Может, наша дорогая бабушка Жозефина?— Ха. Ха. Ха.— Мальчики, ваши семейные разборки без сомнения очень важны. Но что делать-то будем? Для пикника тут не слишком живописно. Да и воет оно как-то…— Доберемся до Обсидиана, там наверняка кто-то есть, — спокойно ответил Рене, оглядывая пересеченную местность под холмом, на который их выбросило. — Хоть