Доминик послушно отправилась с Заиром. Визирь вывел её из дворца, и вскоре экипаж, запряженный четвёркой лошадей, вывез их за дворцовые ворота. Доминик даже успела подумать, что это и есть тот необычайный случай, когда она может вот так просто сбежать, когда вдруг, оглянувшись, поняла, что за ними тут же выехали и мамлюки. Внезапное её воодушевление снова померкло, и она мельком взглянула на Заира, ещё раз поймав себя на мысли, что совсем не знает его. Заметив её взор, он тоже обернулся и, увидев сопровождение, на самом деле удивился – никого он не звал за собой, не рассчитывая, что Доминик от него сбежит, а следить за ним самим было бы весьма странно. Тем более что султан ничего не говорил о таком своём распоряжении, вполне доверяя ему…
Они приехали куда-то, и экипаж остановился. Заир предложил Доминик выйти и пройтись пешком. Мамлюки продолжали на расстоянии следовать за ними, но теперь, когда он привёл её, куда желал, она всё равно не заметила бы их, даже если
Добравшись до ворот, Доминик смиренно склонила голову.– Госпоже захотелось необычных сладостей или фруктов, мне нужно на базар… – на всякий случай пробормотала она по-арабски фразу, которой научила и Пьера, и выронила на землю горсть монет.Стражи кинулись собирать золото, а она пошла по улочке, мечтая поскорее потерять из виду высокие купола дворцовых сооружений.Настоящий же Пьер, когда Бухзатан повела фальшивого чужеземца обратно, понял, что терять нельзя ни минуты – ему самому нужно было покинуть это место, пока та не вернулась и не переполошила дворец, не найдя здесь госпожи.Скрытый чадрой, выданной ему Доминик перед прощанием, он вполне благополучно вышел – сначала из комнаты, а после – и вовсе из этих покоев: остальные служанки не обратили никакого внимания на передвижения сотоварки. Оказавшись в коридоре, Пьер понял, что самое сложное прошло удачно – оставалось только добраться к выходу из дворца, а это
Доминик проснулась среди развалин на окраине города.Ещё раз взвесив всё, что случилось, она поняла, что теперь точно попала в передрягу: идти было некуда; вызволять Пьера – невозможно, да и бессмысленно – она была уверена, что со временем, когда увидят, что из-за него возвращаться она не собирается, его и так отпустят на все четыре стороны! Но Аженти, который остался в дворцовой конюшне, вызывал в ней особую боль… – он был другом, который никогда её не предавал, и сам о себе он позаботиться не мог. Его обязательно нужно было вернуть, но как это сделать, не привлекая внимания, она не знала. А если бы и знала, у неё всё равно не было разрешения на выезд!..Она потрясла в руках мешочек с монетами. Когда-то казалось, что их много, этих денег, ведь в опустевший кошель можно было сразу положить что-то ещё. А теперь это было всё, что у неё осталось, и достать другой суммы, не появляясь во дворце или хотя бы в султанской конюшне, где лежали седельные
Спозаранку Джохар месил глину. Потом его позвали к столу – утром скромная Фарина выдавала ему пару чёрствых лепёшек, если они оставались с прошлого дня. Но в этот раз её взгляд, то и дело возвращавшийся к нему, был таким любопытным, что подмастерье не выдержал и встал из-за стола.– Доем во дворе. Заодно посмотрю, сколько ещё глины нужно намесить.– Ступай, Джохар, тем более, что сегодня такой день!.. – кивнул ему Саид.– Какой день, господин?– Нас навестит добрейший Ризван ибн Маариф. Надо будет подарить ему несколько моих новых кувшинов!Фарина, открыв рот, изумлённо присела. Джохар же, услышав незнакомое имя, спокойно вышел.Вернулся он в дом ближе к вечеру, когда цельное солнце только начало клониться к горизонту и Фарина позвала его к столу. Обещанные гости были уже здесь, и среди них он с удивлением заметил знакомое лицо – старика Джазила, который когда-то продал чужеземцам юношу. Впрочем, сам
Связанной Доминик оставалось надеяться лишь на свои глаза. Но она поняла одно – огромный дом из белого мрамора, где они, наконец, остановились, находится где-то в центре города. Что именно это за место, было неизвестно, и потому она могла только верить, что мимо будут проходить стражники и она сумеет привлечь к себе внимание.Большой зал, куда их провели слуги, показался ей необычно знакомым, но не успела она понять свои ощущения, как раздались шаги. В комнату, очевидно, вошёл господин: оба старика приветственно склонились в очень низком поклоне, но Доминик не видела ничего, кроме арабов, цепко держащих её. А когда Ризван объяснил причину прихода, господин обратил внимание и на неё.– Снимите чадру! – услышала она голос, который был таким странным… Как из удачно забытого прошлого.Арабы стянули с неё накидку и отошли, давая ему место, и она подняла голову. И тут же похолодела, поняв, что на неё смотрит её старый знакомый Хафиз! Вне всяки
Беззаботные красавицы какое-то время пытались повернуть Доминик на праведный путь, чтобы она радовалась своей судьбе и благословляла господина. Они громко пели – то в разнобой, то снова хором, танцевали вокруг неё, подносили сладости… Поначалу она терпеливо сносила это внимание, но потом не выдержала и отшвырнула очередной поднос с угощением, и наложницы, визжа, разбежались, наконец-то поняв, что её лучше не трогать.Но когда её оставили в покое, время для неё будто остановилось. Она раз за разом видела перед собой одну и ту же картину: девушки веселились, бегали, кричали, игрались, плескались в бассейне… Всё повторялось вновь и вновь, и ничего иного не происходило. Иногда за стеной раздавались голоса и шаги и гремели ключи. Слуги молча вносили еду и тут же уходили, и проблески внешней жизни снова затихали, словно то был лишь мираж.В этом странном безумном повторе событий прошёл целый день. Как сбежать, она так и не придумала и, измученная своей бе
– Да, самый настоящий визирь! – повторила Камила, обрадовавшись, что заинтересовала Доминик. – Постоянно в один и тот же день на неделе. Они садятся в самой роскошной комнате дома – даже я там ещё ни разу не была, – пьют кофе и беседуют. Если бы хозяин не уехал, он и завтра бы снова пришёл.– Завтра?– Хотя, может, всё равно придёт – Хафиз вряд ли отправил к нему слугу, чтобы сообщить об отъезде господина. Он и сам с удовольствием приветствует важного гостя, так что, может, будет ждать…«Я спасена! Заир вытащит меня отсюда!», – подумала Доминик, едва сдерживая радость, и воскликнула:– Камила, ты была права! Всегда надо смиренно принимать то, что тебе дают небеса! Здесь так интересно! Как уважаем наш господин, раз к нему ходят и визири! Но, боюсь, я своим невежеством уже прогневила достопочтимого Хафиза… Помоги мне – я должна поклониться ему и признать свою вину, т
Все давно уже встали, и только Доминик безмятежно спала.– Эй ты! Поднимайся! – с негодованием дёрнула её Джала, но та не шелохнулась.– Оставь её! – Камила смотрела строго, и наложница, усмехнувшись, отошла. Правда, недалеко и ненадолго: как только новенькая проснулась, Джала тут же снова подошла к ней.– Ты знаешь, что подвела меня?!Она склонилась над Доминик и негромко зашипела, пронзительно глядя прямо в глаза, будто от этого её слова больше становились похожи на приказ, которому та непременно должна была подчиниться.– Я рассчитывала, что ты очаруешь господина! Тогда ему стало бы всё равно, что было бы с рыжей… А ты разгневала Хафиза! Хозяин очень доверяет его вкусу. И если Хафиз скажет, что ты – никто, то станешь самой грязной служанкой! А раз ты такая дура, то теперь будешь слушаться только меня, поняла?! Я буду приказывать тебе, как поступать. Возможно, ты ещё сумеешь мне пригодитьс
Подняв голову и прищурившись от неожиданного света, хлынувшего из-за открытой двери, Доминик увидела Хафиза.– Идём со мной!Она поднялась и вышла. Доминик решила, что её поведут в другое место для нового наказания, но евнух передал её в руки уже знакомых стражей и молча ушёл, и они пошли без него.– Обратно идём, – усмехнулся Мурад, заметив её беспокойный взгляд, рыщущий по сторонам. – Видать, кто-то заступился.– Я слышал, это рыжая… Уговорила Хафиза, – негромко добавил Раза. – Она же любимица господина, вот Хафиз к ней и прислушивается.– Да… Помню, как господин Казим её на базаре-то увидел – так голову и потерял. Ещё бы! – вся – как рыжее солнце!.. Говорят, братец её ни в какую продавать не хотел… А потом она и сама пришла. Да такая, знаешь, спокойная… Будто тоже господина любит. Да-да, – увидел он удивлённый взгляд Разы, – Джазил-то хозяин